Побитые палкой копчёной колбасы

Может показаться странным, что в начале XXI века слово «социализм» возвращается в популярный политический лексикон. Ведь последнее десятилетие века минувшего было временем его полного и, казалось, окончательного разгрома. «Реальный социализм» советского образца полностью опозорился, капитулировав перед нацеленной ему прямо в грудь палкой копчёной колбасы.

Оказалось, что недостаточно делать ракеты и перекрывать реки, чтобы утвердить преимущества планового хозяйства, основанного на общественной собственности. Необходимо предоставить человеку при социализме доступ к потребительским благам, минимально сравнимым с теми, которые он может получить при капитализме. А если этого не сделать, то скоро наметится отставание не только в бытовой, но и в технологической сфере. Под грузом этого противоречия советский социализм рухнул, а китайский пошёл на столь глубокие реформы, что, глядя на китайских миллиардеров, дозволительно усомниться: социализм ли перед нами сегодня, или же капитализм при краснознамённой олигархической диктатуре КПК, которая, право же, ничем не хуже сотен иных олигархий в истории.

При этом капиталистический мир с его торжествующим либерализмом одержал, казалось, безоговорочную моральную победу. Он сумел не только перегнать, но и поглотить мир социализма. Все мало-мальски разумные идеи социализма были встроены в конструкцию социального государства, оставив на долю «реального социализма» такие сомнительные достижения, как тотальное обобществление собственности и доктринёрская идеологическая цензура. Социализм был, казалось, попросту поглощён и переварен капитализмом, вышедшим в этой борьбе на новую эволюционную ступень своего развития.

Прошло четверть века с этой победы над социализмом, и фундамент глобального либерального порядка сотрясают всё более ощутимые толчки. Внутри Демократической партии США серьёзную конкуренцию либерализму Хиллари Клинтон, ориентированному на расовые и сексуальные меньшинства, составил «демократический социалист» Берни Сандерс, обращающийся прежде всего к белым трудящимся Америки с призывом к революции против диктатуры «1%» — дельцов с Уолл-Стрит. Социалист… кандидат в президенты США… в начале XXI века… — абсурд, да и только. А по другую сторону Атлантического океана лейбористскую партию вместо благообразных бюрократов возглавил социалист же, антимилитарист и отчаянный левак Джерри Корбин. Одним из первых его решений на посту главы теневого кабинета стало создание комиссии по выработке новой экономической политики, в которую вошли известные сторонники борьбы с экономическими неравенством — Тома Пикетти и нобелевский лауреат американец Джозеф Стиглиц.

Внезапно мы обнаруживаем, что в двух ведущих странах капиталистической мир-системы социализм не только воскрес, но и выставил себя в качестве мощной политической альтернативы господствующему либеральному мейнстриму. Если вспомнить, что с другой стороны тот же мейнстрим атакуют сторонники правых популистских идей, подобные Дональду Трампу или Марин Ле Пен, причём в программе последней много антикапиталистических элементов, поданных в антиглобалистском ключе, то становится понятно, что либеральный «конец истории» закончился слишком быстро. И если эта волна не дошла ещё до нас, то лишь потому, что и наш либерализм, и наш капитализм весьма специфичны, а наш политический процесс далёк от игры по правилам западного мира. Но закрыться от революции идей невозможно, и несомненно, что скоро поступь нового социализма мы услышим и в России.

С чем связана эта социалистическая ре-революция начала XXI века? С тем, что вернулись фундаментальные экономические условия, породившие расцвет социализма в веке XIX и резко изменившиеся в веке ХХ. Той движущей силой, которая породила социализм позапрошлого столетия, было противоречие между идеями гражданской свободы и равенства, которые принесли Великая Французская революция и век Просвещения, и абсолютным экономическим неравенством, бывшим нормой для Европы «Старого порядка» и ставшим ещё более выпуклым и невыносимым с началом промышленной революции, когда сотни тысяч оборванных полуголодных пролетариев оказались скучены в душных и зловонных фабричных пригородах развитых стран.

Либерализм оказался перед чудовищным и неразрешимым противоречием: почему, провозгласив полноту прав и свобод человека в сфере мысли, политической жизни, уравняв в правах все состояния и уничтожив все сословия, он должен при этом оставаться на страже разрыва между богатством и нищетой, на страже экономического неравенства? Это положение, когда, отстаивая равенство в менее существенной для большинства людей сфере — сфере мысли, либерализм должен был рьяно защищать неравенство в куда более насущной сфере желудка, — было, разумеется, абсурдным.

Оправдания, изобретаемые для того, чтобы объяснить, почему один богат, а другой беден, сами подталкивали тех, кому подобное положение представлялось несправедливым, к определённым решениям. «Частная собственность неприкосновенна, вы просто не смеете на неё посягать, а значит, и не смеете посягать на богатство», — говорили защитники богатства. «Значит собственность — это кража, а чтобы не было разрыва между богатством и бедностью её нужно уничтожить, обобществить», — отвечали адвокаты бедняков. «Свобода это не равенство результатов, а равенство возможностей. Мы должны быть равны в начальной точке, а дальше каждому пусть достанется согласно его энергии и способностям», — говорили защитники богатства. «Значит, мы должны обобществить трудовые усилия, и тогда результат будет общим: от каждого по способностям, каждому по труду, — отвечали защитники бедняков. — Кроме того, давайте в таком случае действительно уравняем шансы, потому что равенство возможностей того, кому достался миллион, и того, кому достались полпенса, — это заведомая ложь».

Идеи, рецепты, нравственный пафос социализма прошлого вытекали из сочетания неудержимого стремления европейского человечества к равенству, отмеченного Алексисом де Токвилем, и переживания чудовищности материального неравенства в тогдашней Европе, клавшего между богатством и бедностью непреодолимую границу. Эта граница стала предметом драматичного диалога между молодым Растиньяком и прожжённым жуликом Вотреном в бальзаковском «Отце Горио». Вотрен объясняет ещё молодому и идеалистически настроенному Растиньяку, что его шансы приобрести состояние благодаря учёбе, личным качествам, труду, равны нулю. Единственный шанс приобрести состояние — это получить его от того, у кого оно уже есть, при помощи наследства или брака. Единственный способ стать богатым — это быть богатым.

Мир, в котором вырабатывалось большинство социалистических идей, от сен-симонизма и прудонизма до марксизма, не был миром либеральной свободной конкуренции и равенства возможностей. Это был мир уважаемых семей, старых денег и высочайшей концентрации богатств. Это был мир поляризации, лишённой среднего класса: только 1% людей, у которых есть всё, и 99%, у которых нет практически ничего.

Что это значило на практике? Это значило, что разговоры о каких-то жизненных шансах, даваемых либеральной версией капитализма, были мифом. Большие деньги были магнитом, которые притягивали к себе другие деньги. Большая часть национального дохода, вне зависимости от темпа его роста, распределялась в той самой пропорции, которая была закреплена в структуре национального капитала. То есть те, кто контролировал большую часть богатств, получал и большую часть доходов, практически ничего для этого не предпринимая.

Исключение составляла только Америка, где концентрация богатств была ниже, а значит, выше была доля дохода, распределяемого в свободной конкуренции. Отсюда и распространённый взгляд на Америку как на Землю Обетованную, на страну жизненных шансов, привлекавшую множество мигрантов. Хорошим способом нажить богатство в Европе было уехать в Америку. А затем можно было вернуться назад в Старый Свет с деньгами.

Никакое промышленное развитие, никакие атаки социалистов на правительство и буржуазию не меняли ничего в структуре этого мира вплоть до начала Первой мировой войны. Отсюда в целом революционный характер европейского социализма и предлагаемые им радикальные с элементом утопизма решения: тотальное обобществление производства, экспроприация господствующих классов, установление пролетарской диктатуры, мечта о Мировой Революции.

Эта Мировая Революция действительно произошла, но только началась она не в 1917, а в 1914 году. Как показал Тома Пикетти в своей блистательной работе «Капитал в XXI веке», Мировая Война запустила настоящий дефолт старых европейских богатств. Военные разрушения и крах мировой торговли, Революция, разрушения гражданской войны и экспроприация правящих классов в России, поражение и гиперинфляция в Германии и Австрии, демографическая яма и бюджетный дефицит Великобритании и Франции, начало краха колониальной системы — всё это привело к катастрофическому снижению концентрации капитала в Европе.

Революционная роль России, чья буржуазия была брошена жертвой на алтарь мирового преобразования, состояла не столько в обобществлении собственности и запуске социалистического эксперимента, сколько в обрушении мировой ренты. Огромный русский долг, питавший миллионы рантье по всей Европе, в одночасье обернулся ничем, обрекая цивилизацию рантье на крах.

На протяжении 1920-х—1940-х годов уровень концентрации капитала в мировой капиталистической системе продолжал снижаться: тут и Великая Депрессия, затронувшая, наконец, Америку, и разрушения Второй мировой войны, и волна послевоенных национализаций и налоговых изъятий на восстановление. Соотношение капитала и национального дохода снизилось с 6:1 при старом порядке к 2:1, то есть весь сконцентрированный капитал, в форме домов ли, акций ли, земли или зарубежных активов был равен всего двум годовым национальным доходам.

Какой социально-экономический эффект имел этот великий дефолт? Хватка Капитала существенно ослабла, его магнетический эффект был теперь не столь всеохватывающим, и в рамках мировой капиталистической системы стала решаться проблема экономического равенства без обращения к радикальным рецептам социализма начала ХХ века. Точнее, радикальные рецепты пришлись на долю стран, отстававших в своём индустриальном развитии, как Россия или Китай. И главное, для чего там этот радикализм понадобился, — это для волевого осуществления индустриального скачка. Социализм в «социалистических странах» решал прежде всего проблемы развития производительных сил, а не перераспределения богатства.

Зато не нуждавшиеся в индустриальном скачке западные страны могли себе теперь позволить роскошь «социализма без социализма». Социал-демократия, христианский социализм, шведский социализм, социал-реформизм реализовали единую модель: не уничтожая частной собственности как таковой, не прибегая к диктатуре левых партий, ограничившись частичной национализацией, добиться экономического равенства при помощи создания системы высоких зарплат и развития социальной сферы, формируя государство всеобщего благосостояния. По сути, это была огромная «финансовая пирамида», выстроенная в рамках кейнсианской экономической модели: государство изымало в качестве налогов значительную часть доходов для того, чтобы распределить эти деньги снова в качестве доходов, но на основаниях большего равенства.

Такова была атмосфера «золотого тридцатилетия» 1945-1975, когда все западные правительства с небольшими вариациями проводили одну и ту же экономическую и социальную политику, ориентированную на предельное смягчение социального неравенства, повышение доли национального дохода, распределяемого в качестве заработной платы, — в ущерб рентам, дивидендам и т.д., расширение социальных обязательств государства. Это была эпоха подъёма «среднего класса», тех 40% населения, которые следуют за 10% богатых. Этому среднему классу начали принадлежать 30-40% национальных богатств (вместо 5% до Первой мировой). Оставались 50% бедняков, контролировавших те же 5% богатств, что и прежде, но теперь появился устойчивый шанс выбиться из бедности благодаря образованию, хорошей работе, предприимчивости и сообразительности.

Социальные лифты, казалось, заработали. Своеобразный гимн этой эпохи — озорная песня Чака Берри, записанная в 1964 году: «You never can tell», под которую так лихо отплясывают Траволта и Ума Турман в «Криминальном чтиве» Квентина Тарантино, — история молодой чернокожей парочки из Нового Орлеана, которая обзаводится домом, мебелью по каталогу, неплохой зарплатой, холодильником, музыкальным центром и даже подержанным драндулетом… Происходило медленное, но неуклонное новое накопление капитала, однако уже не в форме рент и заграничных облигаций, а прежде всего в форме капитального жилья, каких-то акций и ценных бумаг.

Самые положительные воспоминания о советской эпохе у затронутых ею людей связаны с тем же самым процессом, только происходившим в антураже красных знамён и лозунгов «Слава КПСС». Уровень доходов советских трудящихся был несоизмеримо ниже, а значит, ниже было количество и качество потребительских благ, которые давал им рынок (никто долгое время не понимал, что рынок на Западе этой эпохи лишь распределительный механизм для доходов, получаемых не совсем рыночным способом). Зато советская система в бесконечно большей степени помогала восстановлению и концентрации… капитала. Это даже так и называлось: «капитальное строительство». Совершенно бесплатно большинство граждан СССР получили в свои руки недвижимость, равнозначную многим годам индивидуального дохода и до сих пор имеющую впечатляющую рыночную стоимость. Ударными темпами создавался милый и немного мещанский мир героев рязановских комедий.

Социалистическая система, подобно западной, шла дорогами восстановительного капитализма. При этом социализм как идея становился в течение ХХ века всё менее и менее актуален, поскольку была устранена фундаментальная причина роста социалистических настроений — неравенство. Полусоциалистическая политика стран Запада создавала идеальную витрину для капитализма: низкий уровень неравенства, широкие возможности, интенсивные социальные лифты, высокая степень социальной защищённости, при этом доступность разнообразных жизненных благ через развитый и гибкий рынок. Это казалось блестящей альтернативой социалистическому эксперименту: обобществить не собственность, не производство, а доходы, распределив их при этом так, чтобы каждый мог свободно решить, на что тратить, при очень широком спектре возможностей.

Идеальный мир равенства и свободы, казалось, был выстроен. В этом мире нашлось место и распространению равенства рас и полов: 1960-е стали эпохой успешной борьбы за все формы равноправия. Казалось, нет таких проблем, которые капитализм не мог бы решить за счёт внутренней эволюции. В то время как социализм постепенно завяз во внутренних противоречиях, где тотальный контроль государства делал невозможной свободу и выхолащивал яркость и разнообразие жизни.

Однако экономические процессы «золотого тридцатилетия» вели на встречу с могильщиком и советский социализм, и западный социальный капитализм. Причём этот могильщик был внутри. Шло естественное накопление капитала — за счёт сбережения части дохода на Западе или за счёт прямых капитальных даров государства, как в СССР. Свойство же капитала таково, что он «намагничивает» и притягивает доход. Для обладателя капитала характерно не трудоориентированное, а рентоориентированное поведение. Он хочет получать проценты и ренту, хочет передавать свой капитал по наследству, хочет платить как можно меньше налогов и с презрением относится к «нищебродам», у которых нет ничего своего и чьи притязания на часть его доходов кажутся «капиталисту» возмутительными.

С конца 1970-х годов в мире началось восстание новых капиталистов, обретшее самые разные формы, от тэтчеризма в Британии и рейганомики в Америке, до снёсшей советский строй и социалистическую экономику перестроечно-приватизационной волны. Это было масштабное выступление за возвращение капиталу права извлекать доходы и тратить их на себя, не делясь с обществом. Везде это порождало сходные явления: приватизация, снижение налогов, отказ от части социальных обязательств, разрушение кейнсианской схемы перераспределения доходов. И как ход маятника к социализму в начале ХХ века, ход маятника к чистому капитализму в конце того же века оказался в России наиболее выражен и социально разрушителен. Дикий, волчий олигархический капитализм, воцарившийся здесь, освободил себя от груза социальной ответственности практически полностью. Это было самовластие денег, ограниченное лишь удавкой в руках сильного — будь то рейдеры-бандиты или рейдеры-чиновники.

Но мы ошибёмся, если решим, что сущность происходивших в эти десятилетия процессов сильно различалась в России, или Европе, или США. Везде это было время больших хищнических состояний, спекуляций и афер, социальной поляризации и роста неравенства. Привыкшие к лозунгу об обществе равных возможностей, американцы и западноевропейцы начали обнаруживать, что вновь настали времена Растиньяка, когда единственный способ стать богатым — это быть им. При этом изменилось и понятие богатства — это не разумный уютный достаток, а кричащая роскошь.

Джозеф Стиглиц в своей книге «Цена неравенства» характеризует поведение современного делового мира Америки как «рентоориентированное». Никто не стремится к улучшению реальных экономических показателей, никто не хочет зарабатывать. Все стремятся занять такую позицию, которая позволит стричь купоны в качестве ренты: необоснованные премии, «золотые парашюты», всевозможные самовыплаты стали нормой для американских корпораций. Так ли уж сильно это отличается от «уборщиц Газпрома»?

А на другом конце — возрастание воспалённой нищеты: согласно данным Стиглица, продолжительность жизни среди белых мужчин без высшего образования сокращается в США со скоростью, равной скорости сокращения продолжительности жизни в России 1990-х. О «закате среднего класса» не говорил последние 15 лет только ленивый. Прогнозы Пикетти показывают, что если структура неравенства будет восстанавливаться теми же темпами, что сейчас, то уже к 2050 году Европа вернётся по этому показателю практически в XIX век: в руках 10% богачей будут сосредоточены 80% капиталов и 60% всех доходов.

Общество, созданное мировой антикапиталистической революцией начала ХХ века, отходит в прошлое, а вместе с ним и вера в рыночную саморегуляцию капитализма, эволюция которого, якобы, позволила разрешить социальный вопрос.

Оказалось, что саморегуляция была ни при чём, напротив, возрастание экономического равенства было связано с катастрофой, убившей старый капитал, что и позволило создать уникальную социал-капиталистическую систему, а возрастание концентрации капитала, по всей видимости естественное для саморегулирующегося капитализма, вновь воспроизводит схемы неравенства.

Новый социализм является естественным ответом общества, фундаментальные ценности которого устремлены к равенству, на возникновение нового неравенства. Будет ли он отличаться от социализма классического? Будет, причём довольно сильно.

Уничтожение частной собственности, обобществление средств производства оказались довольно сомнительным путем к социализму. На практике они привели лишь к формированию нового класса — бюрократии, падению индивидуальной инициативы, логистическим ошибкам и ошибкам в планировании, ведущим к дефициту, а иногда и к голоду. И при этом не сумели предотвратить реставрации капитализма в самых его диких формах. К тому же мелкая частная собственность продолжала развиваться и в условиях формальной полной отмены частной собственности.

Утопии всеобщего обобществления противостоит тот факт, что, по мере материального и интеллектуального прогресса, человек требует всё большего, а не всё меньшего пространства для индивидуальной жизни и самореализации. Идеалом гармоничного человека оказывается свой дом, а не казарма. Коллективизм неизбежно ведёт к диктатуре посредственностей и тем самым обрекает принявшие его общества на отставание в научно-техническом развитии.

В этих условиях новый социализм предполагает прежде всего обобществление доходов и запретительное ограничение концентрации капитала. Мир будущего социализма — это мир, где жесточайше уничтожены офшоры и каждый богач вынужден платить высокие налоги как на доход, так и на имущество, а законы о наследовании препятствуют передаче сверхсостояний. Тем самым обнуляется магнетический эффект больших капиталов, и большинство дохода распределяется в обществе в качестве зарплат, которые зависят от свободного труда, а расходуются на свободном рынке. Из инструмента по определению доходов рынок превращается в инструмент по оптимизации расходов.

Но здесь новый социализм подстерегает ряд классических трудностей, на которые указал ещё в середине ХХ века Йозеф Шумпетер. Невозможность получения сверхбогатств, ограничение возможностей нечестной и несовершенной конкуренции, монополизма и спекуляции приведут к угасанию того предпринимательского духа, на котором строится капиталистическая экономика. Всё меньше будет тех, кто захочет затеять новое дело, чтобы опередить остальных и с этого получить хорошие барыши. А дипломы «изобретателя и рационализатора», как нетрудно понять, являются весьма слабой заменой сверхдохода.

Единственным лекарством от кризиса предпринимательства в рамках неосоциалистической системы может явиться кардинальная смена предпринимательской философии: не стремиться к большим деньгам, а гордиться индивидуальным лицом своего дела, интересностью и социальной востребованностью своего проекта. Но это возможно лишь в мелком и среднем предпринимательстве, а крупное предпринимательство требует таких вложений (в том числе неокупающихся) и таких рисков, которые «частник» может взять на себя только в надежде на сверхприбыли. Альтернативой остаётся государственная, плановая инновационная политика, «коммунизм идей», степень долгосрочной эффективности которого под вопросом.

Общество, обеспечивающее относительное равенство доходов, будет обречено на низкий экономический рост. Впрочем, именно такая стабилизация экономического роста, прежде всего в ядре капиталистической системы, предполагается экономистами этого неосоциалистического направления, прежде всего — Пикетти.

Ещё один вопрос, который непременно ставит феномен неосоциализма, — это его соотношение с глобализацией. В неолиберальном мире глобализация является таким путём строительства мирового рынка, при котором издержки богатых и развитых стран перекладываются на бедные и неразвитые путём формирования подавляющих развитие «общих рынков». На этих рынках за бедняками всегда остаются лишь второстепенные участки технологических цепочек, а права на идеи и конечный продукт сохраняют развитые страны. Именно по такому принципу строятся Транстихоокеанское и Трансатлантическое партнёрства — это современная попытка закрепления вечной торговой гегемонии США.

Альтернативой этому экономическому глобализму является экономический национализм, всё более выраженный по мере снижения экономического роста и возрастания неравенства. Страны, имеющие собственный производственный потенциал и ресурсы внутреннего рынка, будут стараться максимально отгородиться от мира — начиная от импорта и заканчивая мигрантами, чтобы сохранить свой уровень развития вопреки и за счёт других.

Именно эта националистическая альтернатива рассматривается как наиболее серьёзная опасность для неосоциалистического проекта, и его сторонники тратят массу сил на критику националистических и протекционистских концепций, на защиту смитианских догм теории «сравнительного преимущества», подталкивающих к международному разделению труда и формированию общих рынков.

Однако сохранение глобальных мировых рынков в сочетании с неосоциалистической политикой потребовало бы серьёзного «уравнения состояний» в рамках всей планеты. Богатым странам пришлось бы, как и богатым людям, тратить значительную часть своего богатства на улучшение жизни бедных до уровня «в среднем по палате». По современным расчётам ВВП на душу населения, это жизнь на уровне Турции или Мексики. Хотя на самом деле — гораздо меньше, поскольку значительная часть дохода и продукта в богатых странах создаётся только потому, что это — богатые страны, и веди они более скромный образ жизни, часть продукта в них попросту не создавалась бы.

Реально ли так «опустить» уровень жизни богатых стран и так поднять уровень бедных, чтобы хоть немного сгладить глобальное неравенство? Позволительно в этом усомниться, особенно с учётом того, что целью для значительной части человечества является именно уровень жизни развитых стран, а не «среднее по палате». Людей во всём мире стимулирует мечта о «Лексусе», а не о «Запорожце».

И здесь мы снова сталкиваемся с фундаментальным противоречием социалистической мечты. Она одушевлена глобальной исторической тенденцией к равенству людей и установлению социальной справедливости. Но справедливость эта неизбежно оказывается усреднением, уничтожением крайностей кичливого богатства и кричащей бедности. Однако насколько эта ценность справедливости совместима с императивами развития, которые всегда ориентированы на некоторую экстремальность значений? Чтобы стремиться вперед, нужно желание быть лучшим. Что невозможно без определённого «набора очков», в том числе и за счёт других.

Как совместить ценности справедливости и равенства с ценностями развития — задача, новым социализмом ещё не решённая.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

Комментарии о материале (сверху свежие):
  1. Gena (2016-04-29 16:05:29)
    Хм...."Отнять и поделить!"© :)
  2. Ванёк26 (2016-04-29 16:08:14)
    Фуф! Дочитал.. Так, а о чем было то?
  3. Gena (2016-04-29 16:10:13)
    Мир х..р..кнется(А.Р.Бородач), если не перейдёт к плановой экономике, не сделает пролив им.Сталина и не утопит остров негодяев.Остальное вторично.
  4. Henren (2016-04-29 16:26:52)
    Автор пишет, но сам не понимает того, что пишет. А из его писанины прямо вытекает простейший вывод - англосаксонская империя, и никто иной (Великобритания и ее сателлит США) подошла к внутреннему краху и теперь в поисках спасения пытается юзать неокоммунистические идеи. Вот и вся борьба всяких там англичан Стиглицов, Сандерсов и прочих Клинтонов.
  5. Владимир (2016-04-29 16:29:39)
    Согласно Конституции все равны. Де-юре. Де-факто очень много людей оказывается ровнее других. Имхо равенство в чём-либо некоторой части людей или всех в сравнении со всеми - есть химера, смысловая бессмыслица.
  6. Sagamor (2016-04-29 16:32:31)
    По опросу - трети учащихся Гарварда симпатичен социализм. То есть социализм "цаца", а капитализм - "ка-ка". Заметьте, что это без путинской пропаганды и в каком месте - в фабрике капиталистов. Ужос! Это во вчерашних новостях было.
  7. Владимир (2016-04-29 16:38:05)
    Это пока они молоды и пышат смесью бунтарства и отрицания, романтики и идеализма. С возрастом проходит.
  8. Gena (2016-04-29 16:39:33)
    Это они проходили и в 60-е, Че Гевара, Равенство и Мэйк Лов донт Вар!
  9. Ванёк26 (2016-04-29 16:42:10)
    И чувство справедливости такое идеалистичное-идеалистичное...
  10. Владимир (2016-04-29 16:45:26)
    "Парадокс" - повышение уровня жизни повышает спрос на всякую абстракцию типа "Че Гевара, Равенство и Мэйк Лов донт Вар!", а вот если бы *башил* за кусок хлеба, времени бы на социальные излишества не было.
  11. Gena (2016-04-29 16:48:21)
    Дык и антилихенты-революционьеры не из рабочих и хлебопашцев вышли, тот же Ульянов явно не за станком ..башил в три смены.Кстати-типичный пример-индийские "бабу"- типичнейшая антиллигенция , нафиг не нужная ни колониальной АДминистрации, ни самой Индии.
  12. Sagamor (2016-04-29 16:49:02)
    А у них (Стиглицов, Сандерсов - Трампов) другого выхода нет. В своих предвыборных обещаниях они непременно должны что-то красивое пообещать, иначе не проголосуют. Но есть вопрос выполнения обещаний. Обама не первый кто обещал, но не выполнил. Наверное, избирателю надоела лапша на ушах. Тем более, что качество их жизни ухудшается. Поэтому и выходят на сцену такие персонажи, которые приводят в ужас старую элитку с идеями, за которые 50 лет назад Президентов убивали.
  13. Rooter (2016-04-29 16:51:44)
    СССР проиграл не палке колбасы а рекламе. Как говорится реклама это исскуство продать человеку вещь которая ему совсем не нужна. Как оно было в СССР если по телевизору сказали значит это правда... А сказали что мы живем плохо и у нас ничего нет. И только в 90 годы мы поняли что значит кода ничего нет и что значит у нас было. А на западе реклма часть жизни и люди знают что если вам твердят про 100 сортов колбасы в витрине магазина это не значит что у вас в холдильнике будет хоть один сорт колбасы.
  14. Владимир (2016-04-29 16:55:48)
    Имхо самым справедливым был период жизни человечества, когда действовал прицип "око за око, зуб за зуб". Естественное право, а не поздние правовые ухищрения, которые для большинства непонятны ни по содержанию, ни по действенности с точки зрения человека жаждущего справедливости. Вот Н.Савченко. Если бы её подорвали по приговору суда, или без такового, на мине - это было справедливо, а срок и возможная экстрадиция вна 404 - вызывают непонятие и непринятие.
  15. Sagamor (2016-04-29 16:57:26)
    Согласен.
  16. Владимир (2016-04-29 17:02:31)
    Ну, Владимир Ильич сразу врубился, на чём можно нехилые бабки поднимать. И эмиграция его не гонениями царских властей была вызвана, а стремлением хорошо пожить за счёт России - на английские гонорары за антироссийскую деятельность.
  17. Sagamor (2016-04-29 17:05:56)
    У меня до сих пор на кассетах VHS записанная немецкая реклама валяется, со времён службы в ГДР. Показывал в отпуске в СССР. По поводу рекламы в СССР рассказывали такой анекдот: Стирает женщина бельё на реке. Наклонилась!. Сзади подбегает маньяк и ну давай её всяко-разно... Голос за кадром - Насиловали и будут насиловать, пока не купите стиральную машину "Вятку- автомат"))
  18. Gena (2016-04-29 17:09:28)
    Кста, у соседки на втором этаже до сих пор жива Вятка-пулемёт, менялись и манжеты, и подшипники, и как ни странно, работает!Купила она ещё в молодые годы, когда работала бортпроводником, как перевозила в самолёте-отдельная песня,до сих пор со смехом вспоминает.
  19. Владимир (2016-04-29 17:12:19)
    Тоже про советскую рекламу. Темнота. Шаги. Звуки удара, падающего тела. Свет. На полу бездыханное тело с топором в спине. Голос за кадром "Так будет с каждым кто не купит мебель "Берёзка"...
  20. Gena (2016-04-29 17:19:05)
    Увы, человеческое общество обросло многими ненужными паразитическими функциями...
  21. Mautanuky (2016-04-29 18:14:02)
    Да социализм проиграл не палке колбасы, он проиграл по зерну. В советское время Россия в первые стала закупать зерно. Вот что интересно!
  22. Sagamor (2016-04-29 18:15:57)
    Ну журналюги! Впаять бы им по25 лет и столько же поражение в правах без права" гадить в СМИ за заголовок "Курс доллара рухнул ниже 64 рублей". Ну какое это "рухнул"? Рухнул, это когда ниже шести рублей за кусок туалетной бумаги.
  23. Mautanuky (2016-04-29 18:18:24)
    Обилие хвалебных опусов советскому периоду явно зашкаливает за пределы разумного. В СССР были свои проблемы... и достаточно серьезные. Все таки не стоит забывать что идея социализма проиграла. И проиграла задолго до развала СССР. Уже в 70-е социалистические лозунги стали пустой формальностью и использовались только как выражение лояльности власти КПСС.
  24. Proper (2016-04-29 20:07:26)
    А жизнь-то на Западе налаживается: Рост смертности от передозировок наркотиками в США привёл к увеличению количества донорских органов. Жители Бельгии получат таблетки от радиации. Бесплатно! Власти Норвегии передумали депортировать беженцев, прибывших через РФ. А то выйдет как с финнами. В Бангладеш зарубили редактора журнала для содомитов вместе с подельником из посольства США. Есть еще куда американцам нести демократию!
  25. Proper (2016-04-29 20:13:52)
    >>они непременно должны что-то красивое пообещать, иначе не проголосуют Вы так и не поняли систему западной демократии. Там никого не интересует, что быдло напишет на выборах в бюллетенях - цифры в итоговом отчете берутся с совсем другого уровня. Соответственно связи "обещания -> голосование" просто нет. А эти бла-бла-бла кандидатов - это просто клоунада, чтобы вы и дальше верили, будто от "электората" что-то зависит.
  26. Gena (2016-04-29 20:18:13)
    А в Африке нет демократии и голод!(но и нефти нет)
  27. Henren (2016-04-29 20:26:08)
    Это вы про Нигерию, которая выдает на гора 2 млн. бочек нефти в день и является мировым лидером по экспорту сжиженного газа?
  28. nina postnikova (2016-04-29 20:27:14)
    Браво,увдорлюб Владимир!Позвольте присоединицца?
  29. Небритое прямоходящее (2016-04-29 20:27:37)
    "Идет нормальная цивилизованная жизнь" (c)
  30. Gena (2016-04-29 20:29:54)
    Само собой! И нет там урана, и Франции нигде в Африке нет! И Ангола не знает португальского!
  31. nina postnikova (2016-04-29 20:31:37)
    Еще не видя "источника",читая,думала-как же этот шЫдевр похож на вы%ер газеты"Завтра"......Увидев источник,чётаржу.....
  32. Henren (2016-04-29 20:35:09)
    Франции там точно нет! Одни русские. (погладил белое кепи)
  33. Gena (2016-04-29 20:41:50)
    Не знаю, тут со мной один киргиз поедет на охоту в характерной кепке-ну мля буду, француз!Хоть и 60-ти, кажется, летний(ну он сам по себе, заберу через два дня-у нас тут дебильно охоту объявили с 11-то по 15-то мая, вот отвожу его на его места, а чрез два дня обратно заберу, хороший мужик, неразговорчивый.Сам по себе.)
  34. Lucas (2016-04-29 20:56:22)
    От ямщика до первого поэта, Мы все поем уныло. Грустный вой Песнь русская. Известная примета! Начав за здравие, за упокой Сведем как раз. ________________________________ Отрадно, тем не менее сознавать, что всеж-таки не мы одни оказались идиотами , и, в целом, у более продвинутых тоже как-то не вытанцовывается. Что , само по себе, правильно.
  35. nik_revda (2016-04-29 21:09:10)
    Отпустить ее в аэропорту Донецка через минное поле и из пулемета над головой пальнуть для прыти, а там как бог даст.
  36. nik_revda (2016-04-29 21:10:46)
    В бане все равны.
  37. Gena (2016-04-29 21:23:11)
    Не гогори страшное слово,ибо-да!
  38. popkovsf65 (2016-05-03 10:03:16)
    Трудно читается, эт точно! Но логика в повествовании есть. Капитализм стремиться к накоплению капитала всевозможными путями. Содержит стимул к развитию (!!!), но ведет к обеднению большей части общества(!!!). Социализм ведет к равенству в обществе(!!!), но из-за этого не имеет стимула к развитию(!!!). Диалектика: борьба противоположностей! Вывод статьи, перефразируя: как соединить не соединимое - равенство и стимул к развитию. Диалектика, однако: борьба противоположностей!!! В интересное время живем! А дальше еще интереснее будет! ИМХО Учения Дарвина, Карла и Фридриха живее всех живых!
  39. Базилевс (2016-05-06 12:54:10)
    Пилят, "соцбюрократия приводит к голоду"! А капэксплуатация Азии и Африки - не приводит, не? По ходу, мы живем на разных планетах.
Чтобы писать свои комментарии - надо залогиниться на сайте. Тогда и вид комментариев станет более красивым.