Корея: прелюдия к войне

Посмотрим на ту часть, за которую отвечал СССР. Тут особо расписывать нечего. В этой части прелюдия была коротка, в ночь её поезд унёс. Мотивы, которые двигали Кремлём, были прозрачны, очевидны и, главное, вполне предсказуемы.

И предсказуемы вот почему — ровно за два года до «Кореи», в июне 1948 года, разразился Берлинский кризис, или, если прибегнуть к pigeon russian терминологии, которая взята сегодня на вооружение российской дипломатией, была предпринята попытка «отжать Западный Берлин».

Из попытки этой ничего не вышло, но не вышло для СССР, а вот другая сторона вполне могла (и может сегодня) расценивать блокаду Берлина как аналог манны небесной. Мы можем даже рассматривать Берлинский кризис 1948 года как черновую репетицию «Кореи» в том смысле, что кризис был использован в качестве инструмента по достижению целей более высокого порядка и напрямую с Берлинской проблемой не связанных.

Советская блокада Западного Берлина была использована американцами как «наглядный пример» (пример и в самом деле был нагляден в высшей степени!), как «довод» или, если угодно, как «смазка» для преодоления трений со старо-европейцами, упорно возражавшими против объединения Германии. С точки зрения США если бы Берлинской блокады не было, её следовало бы придумать. Ну так вот она и была придумана, правда, не в Госдепартаменте, но это было неважно. Важным было то, что она случилась.

Блокада закончилась почти через год, 12 мая 1949 года, а уже 23 мая 1949 года (менее, чем через две недели) три западные зоны оккупации были объединены в рамках одного государства — Федеративной Республики Германии. (На какой уровень сразу же поднялась Западная Германия вам поможет понять следующий штришок — когда в начале 1949 года находившийся в Германии будущий лауреат Пулитцеровской премии Теодор Уайт невзначай поинтересовался у сотрудников американской миссии, с кем из немецких политиков они посоветовали бы ему встретиться, те сказали ему: «С Аденауэром, конечно.» И тут же, не прерывая разговора, навертели номер на телефоне. «Щёлкнули пальцами.» И сказали: «Ап!» И через несколько часов состоялось интервью заезжего американского журналиста с немецким политиком, имя которого Уайту говорило очень мало, а американскому общественнему мнению не говорило вообще ничего. А всего через полгода уже не сотрудники миссии, а генералы американских оккупационных сил (а вместе с ними и английские и французские генералы) со всеми своими проблемами тащились в Бонн, где в Palais Schaumburg, дворце XVIII века, располагалась теперь резиденция канцлера Федеративной Республики Германии Конрада Аденауэра, которого сами немцы называли Der Alte Fuchs — Старый Лис или просто Der Alte — Старик, и Старик пальцами не щёлкал, а держал генералов в приёмной, и они сидели там часами, не зная, кого из них он примет, а кого нет. «Извините, но на вас у господина канцлера сегодня нет времени, свяжитесь со мною завтра.» Так захотели в Вашингтоне.

Этот штришок штрихует штришок другой — сегодня мало кто знает, что в тогдашней немецкой гонке было несколько фаворитов, и Державы ставили каждая на своего. Так вот Аденауэр был фаворитом американским, английским фаворитом был Курт Шумахер, самым многообещающим (в смысле — самым популярным, самым «проходным») выглядел Карло Шмидт, за которым стояли французы, ну и аутсайдером этой гонки был the Russians’ man Вальтер Ульбрихт. Результат мы знаем, первым пришёл Аденауэр. Интересно, что с точки зрения англичан главным его недостатком являлось то, что Старик был истовым католиком. В общем, как бы то ни было, но в Германии американцы взяли у англичан реванш за Францию, где англичанам удалось привести (провести) к власти генерала де Голля в пику американскому фавориту генералу Анри Жиро.

И это ещё не всё, хотя, казалось бы, куда уж больше.

ФРГ была явлена миру 23 мая 1949 года, непосредственно по окончанию советской блокады Западного Берлина, но ещё до того, как блокада была снята, 4 апреля 1949 года в Вашингтоне было подписано Североатлантическое Соглашение (North Atlantic Treaty), межгосударственный оборонительный союз, известный нам как НАТО. Между North Atlantic Treaty и тем, что мы сегодня понимаем под North Atlantic Treaty Organization есть определённая и очень существенная разница, но к тому, в чём она состоит, мы вернёмся в главке, подбивающей итоги «Кореи».

Из изложенного, из появления ФРГ и НАТО, уже можно понять, что как степень американского присутствия в Европе, так и степень американского «давления» на СССР на европейском «театре» выросли и выросли очень существенно, если не сказать, что выросли критически (там были и другие факторы, но полновесных, в шестнадцать тонн примеров ФРГ и НАТО вполне достаточно, так что не будем разбрасываться). Отсюда вполне предсказуемо следовало стремление СССР канализировать американские «устремления» в сторону.

Помимо прочего, в Кремле сознавали, что нужно не только отвести от западных границ «угрозу» и снизить американское давление с тем, чтобы попытаться заполнить его своим, но и что нужно «забить» сложившуюся к концу 1949 года «картинку», создав в голове человечества некий отвлекающий «образ». Дело было в том, что, преодолев Берлинскую блокаду, США одержали ещё и идеологическую победу, так как Berlin Airlift помимо демонстрации американских мощи и возможностей, превратился ещё и в пропагандистское клише, очень успешно действующее на массовое сознание даже и сегодня, несколько поколений спустя.

Выход из ситуации виделся в войне. Точно в такой же, в какой, помимо СССР, были уже заинтересованы и Великобритания, и Франция. Повторюсь, что мотивы и цели у них были разные, но выход они видели в одном.

Из четырёх игроков трое (СССР, Великобритания и Франция) хотели войны. Четвёртый тоже её хотел, но делал вид, что не хочет и он «делал вид» до такой степени, что даже заранее и заведомо отдавал такую важнейшую в войне вещь как инициатива, ничего не поделаешь, если вы хотите, чтобы вам поверили, нужно быть убедительным, а убедительность требует определённых жертв, и иногда самых, что ни на есть, буквальных.

Ну, что ж, «теперь, значит, как пожелаем, так и сделаем!» «Ты хотел войны, ты её получишь.»

Прецедент очень красочно описан у советских классиков. «Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И, действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов.»

У классиков было пылкое воображение и насчёт шести концов они, конечно, малость преувеличили, и нам неизвестно, танцевал ли кто в пустой конторе танго, но в остальном примерно так и получилось — на разделяющей Корею 38 параллели 25 июня 1950 года, в воскресенье, в четыре часа утра загрохотала пушечная канонада. После полуторачасовой артподготовки четырьмя колоннами в проходы между грядами холмов, пересекая невидимую географическую параллель, хлынули северокорейские войска. Лязгая гусеницами пошли вперёд танки, за ними побежала пехота. Всё как у взрослых.

Продолжение следует…

Материал: http://alexandrov-g.livejournal.com/286058.html
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

Комментарии о материале (сверху свежие):
    Чтобы писать свои комментарии - надо залогиниться на сайте. Тогда и вид комментариев станет более красивым.