Диктатура эффективной бездарности — ч.2

Процитирую Ивана Лещинского:

Куда более мрачные примеры связаны со стремительным карьерным ростом невежд и проходимцев. На моих глазах неизвестно откуда вынырнувший человек, довольно сомнительных моральных качеств, абсолютно ничего не понимающий ни в управлении производством, ни в технологии, в одночасье стал начальником кольцепрокатного цеха. Через два года, по–видимому, лишившись протекции, он с позором покинул завод, оставив о себе недобрую память. Всем казалось, что ему уже никогда не удастся занять такой высокой должности. Недавно я узнал, что он руководит одним из подразделений завода, где производят «МиГи» (в Нижнем Новгороде). Аналогичный случай произошел с начальником одной из ремонтных служб моего завода, самодовольным «блатным» болваном и лентяем. Сейчас он – главный инженер одного из ведущих предприятий ракетно–космической отрасли (в Подмосковье). Sapienti sat.

Я уже давно перестал удивляться обилию профанов, дилетантов и недоучек во всех службах предприятий любых отраслей промышленности. Меня лишь крайне тревожат все более частые проявления воинствующего невежества, понемногу становящегося доминирующим не только в сфере управления производством, но и в технологии, конструкторских разработках и пр. Речь идет о тех случаях, когда невежество оторванного от производства и живущего в мире иллюзий руководителя сочетается с непомерными, ничем не подкрепленными амбициями, и все это – при отсутствии всякой ответственности за свои решения.

Попробую пояснить на примерах, с которыми мне пришлось столкнуться лично.

В производственный цех на согласование прислали комплект чертежей штампованных поковок со слишком маленькими допусками и припусками на механическую обработку (как объясняли позднее, так было задумано, «чтобы привлечь заказчика»). Когда технические специалисты цеха попытались объяснить высшему руководству, что чертежи разработаны некорректно, так как на действующем деформирующем оборудовании получить такую точность размеров без механической доработки невозможно, их подписи попросту вымарали из списка, и чертежи в таком виде согласовали с заказчиком. Долгое время годную продукцию удавалось получать и сдавать в цеху благодаря запасу по массе и дополнительной механической доработке. Однако когда объемы заказов для данного предприятия стали увеличиваться, и обточка таких поковок стала тормозить обработку продукции для других заказчиков, руководством было принято решение снизить массу исходной заготовки и таким образом заставить цех обходиться без каких–либо дополнительных операций. Работники цеха в течение какого–то времени тщетно пытались получать продукцию со все меньшим расходным коэффициентом и потом доводить ее до чертежных размеров механической обработкой; руководство в ответ на это с угрюм–бурчеевским пафосом (экономия металла!) продолжало снижать массу заготовок. Между тем, с предприятия–заказчика начали поступать первые тревожные сигналы о браке по вине поставщика: после окончательной механической обработки на деталях все чаще оставались локальные участки т.н. «черноты». Любой занимающийся механической обработкой инженер знает, что в таких случаях припуски должны быть увеличены. Однако руководство сделало несколько другой, но тоже по–своему правильный вывод: в цеху просто не хотят (и не умеют!) работать. В конце концов массу заготовок снизили настолько, что механически дорабатывать оказалось нечего, и сдачу продукции в цехе кое–как удавалось проводить после многократной калибровки по диаметру (речь о кольцеобразных деталях) и с учетом всех допускаемых в чертеже отклонений – зачастую фактически на пределе минусовых или плюсовых допусков. Высшее руководство своего добилось: проблемы с механической доработкой были решены, а время технологического цикла изготовления поковки радикально сократилось. Основной результат кампании оказался ошеломляющим: бракованные детали стали возвращаться от заказчика вагонами.

Надо, впрочем, отдать должное высшему руководству: оно сразу сделало правильные выводы и взялось за разработку адекватных мероприятий по улучшению качества (в духе тех, что предлагались цехом еще на стадии разработки чертежей). Но было уже слишком поздно. Заказчик отдал предпочтение китайским поставщикам. Для того чтобы хоть как–то оправдаться, руководством было объявлено, что производимая ранее продукция была не слишком рентабельна.

Другой пример по уровню абсурдности описываемых событий чем–то близок к творчеству Кафки.

Металлургам известно, что для каждой марки материала установлен определенный температурный интервал деформации, в пределах которого металл или сплав имеет удовлетворительную пластичность; его соблюдение при обработке давлением (в сочетании с последующей термической обработкой) гарантированно обеспечивает получение оптимального комплекса механических свойств. При деформации жаропрочных сплавов на основе никеля, пластичность которых на порядок ниже, чем у любых сталей, этот интервал чрезвычайно узок, а за его пределами такие материалы, как правило, склонны к разрушению (растрескиванию). Проще говоря, несоблюдение температур начала и конца деформации весьма дурно влияют на качество изделия.

Представьте себе, что один из главных специалистов завода в области технологии, «плавающий» в вопросах металловедения и теории обработки металлов давлением, вычитал в какой–то книжонке, будто бы общеизвестные температуры нагрева под деформацию для жаропрочных сплавов чрезмерно завышены и это отрицательно сказывается на механических свойствах готовых изделий. Одержимый маниакальной страстью к новаторству (пусть даже вопреки здравому смыслу!), он захотел опровергнуть выводы исследований нескольких поколений советских ученых и приказал снизить температуру нагрева для одного из отечественных сплавов на сотню градусов. Первые результаты новой («усовершенствованной») технологии для работников цеха оказались обескураживающими. На всех операциях и переходах на заготовках в процессе деформации образовывались грубые («холодные») трещины. Постоянно возобновляемое механическое удаление трещин после каждой операции привело к колоссальной потере массы. Главным результатом воплощения бредовой идеи стала невиданная ранее, массовая и стабильная выбраковка изделий по геометрическим размерам. Одуревшим от такой изумительной (во всех смыслах!) технологии работникам цеха было объявлено, что всему виной либо низкое качество металла, либо… невыполнение четких указаний руководства по снижению температуры, и было приказано продолжать деформацию с пониженных температур. Это безумие продолжалось около недели, пока одному из технологов цеха не пришла в голову шальная мысль – вновь попробовать деформировать заготовки с температур, рекомендованных всеми советскими справочниками. Интенсивное трещинообразование прекратилось, что, вообще говоря, неудивительно. Однако официальной санкции на деформирование с нормальных температур никто не давал, ведь в таком случае неизбежно возник бы вопрос: а зачем, собственно, нужно было проводить все эти опыты и вместо годной продукции получать почти сплошь неисправимый брак? Абсурдность и безвыходность положения для работников цеха были очевидны: с одной стороны, нельзя не выполнить указаний руководства, с другой – нужно любыми способами остановить производство несоответствующей продукции. Я не буду распространяться о том, как удалось «выкрутиться» и выполнить оба взаимоисключающих условия…

Сама возможность возникновения подобной кошмарной ситуации, когда для того, чтобы просто производить годную продукцию авиационного назначения, необходимо действовать (с огромным риском!) вопреки указаниям руководства, настораживает. Страшнее же всего то, что технических специалистов высшего звена в таких случаях больше некому одернуть. Высшие менеджеры, для многих из которых разбираться в технике и технологии попросту унизительно, отныне охотно верят убедительно лгущим шарлатанам, прохвостам, дилетантам с красиво названными дипломами и свидетельствами, и более не доверяют людям с огромным производственным опытом, что проявляется в постоянном сокращении ИТР в цехах.

Помимо прочего, этот конкретный случай прекрасно отражает отсутствие контактов и гигантский разрыв между научными отраслевыми институтами и предприятиями отрасли. В советское время представить подобное невозможно – за несносный волюнтаризм и пренебрежение научно–производственными данными человек бы не только лишился должности, но и был бы вынужден отвечать за свои действия перед судом. К сожалению, у меня нет никакой уверенности, что подобные эксперименты и мероприятия (пусть даже весьма редко) не могут проводиться в других отраслях промышленности, например, под видом снижения издержек, сокращения времени технологического цикла и т.д.

Не могу не коснуться также некоторых случаев, иллюстрирующих состояние современных конструкторских отделов и служб. Начну с кошмара, которым в итоге обернулась установка в цеху нового штамповочного пресса. Окончательное решение о такой закупке было принято руководством после ряда совещаний, на которых главными специалистами завода были озвучены все преимущества новой машины: повышенная точность и производительность, полная автоматизация всех ходов и движений, удобство и простота в обслуживании. Уже на этой стадии у сотрудников цеха появились неявные подозрения: никто совершенно не распространялся об особенностях конструкции пресса, а также технологии, под которую он запроектирован – все лишь наперебой вещали о его замечательных возможностях. Первым тревожным знаком, предвещающим крупные трудности в дальнейшем, стало начало монтажа, когда всеми была отмечена странность конструкции агрегата: она была не колонного, а рамного типа, что вообще–то нехарактерно для мощных прессов горячей объемной штамповки. Далее выяснилось, что новый (немецкий) пресс ужасно тихоходен: скорость передвижения рабочего стола и прессующей траверсы оказались в полтора раза ниже, чем у старого (советского). Затем стало очевидно, что штамповочная оснастка на новый пресс устанавливается довольно сложным способом, что исключает возможность быстрой переналадки и тем самым еще больше снижает его производительность. Потом проблемы стали возникать одна за другой подобно нарастающему снежному кому (все их зафиксировать нет возможности): программа управления оказалась крайне неудобной и сложной в освоении, отсутствие мощных направляющих колонн приводило к постоянным «перекосам» траверсы, первые пробные пуски пресса для отработки технологии штамповки стабильно заканчивались сбоями; попутно выяснилось, что хваленая немецкая точность достижима только лишь при очень маленьких скоростях деформации, что сразу же наложило ограничения на использование его для штамповки заготовок из «капризных» жаропрочных сплавов.

Окончательное же прозрение наступило лишь при горячих испытаниях пресса, превратившихся в возмутительный фарс и профанацию. Ни один параметр из задаваемых оператором не был выдержан. Не было почти ни одного цикла штамповки, прошедшего без отклонений или сбоев. В довершение всего, представители немецкой фирмы (судя по наглым лицам и набору универсальных отговорок – откровенные жулики) и заводские «проектировщики», словно сговорившись, плели какую–то ахинею о «нормальном процессе освоения нового оборудования». Уже потом, после подписания протоколов об окончательной приемке пресса и успокоения нервов, я понял, в чем причина заведомой лжи заводских конструкторов и руководителей проекта. Мыслимо ли сознаваться в собственном дремучем невежестве и бездарности, а также откровенной некомпетентности высшего руководства? Нет, разумеется. Именно поэтому на испытаниях, словно при шествии голого короля в известной сказке, почти все были вынуждены хранить молчание. Чтобы не утомлять читателя дальнейшими подробностями, резюмирую: пресс, как оказалось, изначально был предназначен вообще для холодной штамповки (т.е. для эксплуатации в совершенно других условиях). Неизбежно возникает вопрос: каким уровнем компетенции нужно обладать, чтобы ввязаться в сопровождение столь бредового инвестиционного проекта? А ведь его вели сразу несколько ключевых служб предприятия, включая конструкторский отдел и службу главного инженера…

Я был также свидетелем весьма странной ситуации, когда после установки модуля для термической обработки конструкторы, на протяжении нескольких лет якобы занимавшиеся подготовкой соответствующего проекта (разрабатывавшегося в итоге руками подрядчиков), не сумели составить элементарного руководства по эксплуатации и потребовали, чтобы его разработкой занялись технологи цеха (в частности, автор этих строк). Их объяснение меня потрясло: оказывается, составлять руководство по эксплуатации оборудования должны люди, которые будут его использовать («вам–то лучше знать, чем вы там будете заниматься на вашем модуле»). Если следовать подобной извращенной логике, покупатель личного автомобиля должен был бы сам написать все инструкции по его техническому обслуживанию. Еще смешнее представить летчика, который вынужден в одиночку осваивать систему управления и устройство самолета только лишь оттого, что в его изготовлении или проектировании принимали участие подрядные организации. Кстати, после того, как руководство по эксплуатации модуля после длительных мытарств было составлено и проходило согласование со всеми инстанциями, упомянутые «проектировщики» имели наглость выставлять свои претензии и ехидно придираться к каждой мелочи. Согласитесь, что подобные амбиции для людей с уровнем компетенции чернорабочих выглядят несколько комично.

Наконец, последний эпизод. При установке нового зарубежного стана от конструкторских служб завода потребовались две вещи: спроектировать и установить поддерживающие столы и передаточную тележку (все остальные работы иностранные специалисты взяли на себя). При первом же пробном пуске стана столы обвалились, а на тележке сгорел электродвигатель. Изготовление каждого из двух описанных сложнейших устройств проходило под личным контролем главного инженера. Предлагаю читателю самостоятельно оценить уровень подготовки соответствующих инвестиционных проектов в рамках модернизации производственного оборудования и подумать, что творится в конструкторских службах на менее развитых предприятиях с полностью устаревшим оборудованием, застрявших на уровне 70–х или 80–х годов.

Я мог бы привести еще много примеров, описывающих деградацию технических служб предприятий различных отраслей, но более не вижу в этом необходимости.

Считаю нужным оговориться – я вовсе не склонен к идеализации советского строя, особенно в поздний период существования Союза. Недостатки советской промышленности и неэффективность многих ее отраслей слишком очевидны. Однако в сравнении с современным положением вещей (и особенно с учетом дальнейшей неизбежной деградации промышленных производств и отечественной науки) советская система, увы, через некоторое время действительно будет представляться недостижимым идеалом.

Итак, на основе приведенной выше информации можно сделать некоторые выводы.

Российская промышленность умирает. Даже в теперешнем убогом виде существовать ей осталось недолго. Уверенно говорить об этом позволяют совершенно явные признаки регресса:

полностью устаревшее оборудование, которое зачастую уже нет смысла и возможности ремонтировать;
технология, застрявшая в лучшем случае на уровне 80–х годов XX века;
длительное отсутствие новых научных и конструкторских разработок;
целенаправленное разрушение системы высшего технического образования, ведущее к катастрофическому падению уровня подготовки инженеров любых специальностей;
бездарное и неэффективное управление предприятиями и отраслями промышленности в целом;
постоянное сокращение и «оптимизация численности» персонала, занятого на производстве в сочетании с аномальным ростом количества рабочих мест для «белых воротничков»;
тотальное забвение или потеря советского опыта краткосрочного и долгосрочного планирования;
абсолютная непопулярность и непрестижность производственных профессий;
перманентное отсутствие капиталовложений в развитие заводов.

Как и в случаях с образованием, наукой и т.п., все эти тенденции тщательным образом маскируются и замалчиваются властью. Рассчитывать и надеяться на то, что процесс вырождения можно как–то остановить или повернуть вспять без принятия радикальных мер, было бы неразумно и недальновидно. Паразитирование на советском наследии не может длиться вечно. В ближайшие годы, когда уволятся последние специалисты с советским производственным опытом, и на смену им придут подобные варварам или папуасам (см. мою статью «Новые люди») выпускники начала XXI века, произойдет гигантский откат страны вспять по всем позициям. Воинствующее невежество высших технических руководителей в сочетании с халатностью и непрофессионализмом множества инженеров низшего и среднего звеньев неминуемо приведет к ряду серьезных техногенных катастроф. Наступят темные годы. Через некоторое время Россия вновь окажется невежественной и неразвитой страной с нищим и разобщенным населением, живущим в одномерном мире иллюзий (разумеется, за исключением представителей компрадорской элиты и паразитического «среднего класса»).

От российской промышленности, вероятнее всего, останутся лишь заводы по производству комплектующих для крупных западных фирм, или «отверточные» (конвейерные) предприятия; притом в обоих случаях зарубежные хозяева неизбежно будут заинтересованы в сохранении, если не усугублении, нищеты основной массы населения (а для чего же тогда еще переносить производство в страны третьего мира?). Ждать этого осталось недолго. Вглядываясь в ожидающее нас будущее, нужно раз и навсегда распрощаться с вредными иллюзиями о том, что существующее положение вещей является нормальным. Необходимо суровое и беспощадное отрезвление, связанное с освобождением от всех навязываемых правящим классом представлений и идеалов. Следует понять, что положение России сейчас вполне сравнимо с оккупацией жестоким и бесчеловечным врагом и что спасти российскую промышленность в рамках существующего дефективного социально–экономического строя невозможно.

Остановить ее деградацию может только радикальное преобразование социальной действительности.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

комментариев 11

  1. Woolf:

    Самое забавное, что автор статьи, сам ставший начальником достаточно высокого ранга, тоже делал бы подобные описываемым им глупости. Это же аксиома. Ты начальник, я дурак, я начальник — ты дурак. Просто у начальства завода и работников — разные приоритеты и разный взгляд. Вот еще один пример «тупости» начальства — запретить пьяным на рабочем месте быть. Пришел с отходняком — увольнение.. Ну дураки же! Где же они рабочих не пьющих наберут? Да как же в обед не выпить? По поводу брака пишете? Мол, возврат пошел от заказчика и руководство обвинило рабочих, что работают плохо? Правильно обвинило. Глаза где у рабочего и у ОТК, что брак пропускают? В общем, не нужно валить с больной головы на здоровую. В описанных проблемах виноваты все. И рабочие и дирекция.

  2. braginjura:

    манагеры рулят!

  3. konst12:

    На любом предприятии лучше всех знает что делать грузчик.
    Атак обычная практика. Приходит новый управленец (допустим Нач отдела продаж) мечется по производству пытается узнать что и как тут вообще можно делать,а все вокруг ходят и ухмыляются (у тебя зп большая вот сам и разбирался). А потом сильно удивляются почему премий нет и зарплата меньше стала.

    • Woolf:

      «На любом предприятии лучше всех знает что делать грузчик.» — золотые слова..

      Я, когда работал рядовым программером, думал, что за идиот у нас начальник сектора? Делает все, чтобы не дать работать программистам. Потом и я стал идиотом )) Уходил я с конторы уже заместителем директора, уходил не потому, что все плохо было ,а потому, что собственное дело открыл. Тогда-то я и понял, что начальник и работник смотрят разными глазами на производимый продукт, сроки и качество.

  4. SergeyR:

    Расскажу не очень давнюю историю про «менагеров» в угольной промышленности…

    … решили как-то в одной угольной компании извлечь прибыль от метана от дегазации шахты – хрена ли его в атмосферу попустом травить. Послали «менагеров» в Германию – типа, подберите там передовую технологию превращения метана в электричество.

    «Менагеры» съездили, /пробух/ подобрали пару электростанций на 1 МВА, которые тут-же купили за эвры…
    Дальше пошли приключения:
    1. Станции оказались на 0,4 кВ, а потребителей этого напряжения на шахте нет – там всё на 0,7 кВ, и чтобы эту эл.энергию взять нужно перевернуть её в 6 кВ и передать в Сеть. Да вот беда – Сеть категорически отказывается от таких «генераторов». Не говоря уже о стоимости трансов на 1 МВА…
    2. «Топливо». Шахтный метан транспортируется при помощи водокольцевых вакуумных насосов. Газ на выпуске этих агрегатов имеет отн. влажность 100 % при любой температуре, и даже вероятность капельной воды. Это почти мгновенно убивает впускной тракт генераторов. Газ нужно сушить. Как оказалось станция сушки по стоимости почти равна самому ге-нератору…
    3. «Менегеры» надеялись, что тепло от генератора удастся куда-то пристроить. Да вот беда – теплоснабжением на шахте ведает котельная, где теплоноситель – пар при 125 С, а у генератора на выходе – вода/тосол при 90 С…
    4. Плавно вытекает из п. 3 – раз потребителя тепла нет, то тепло от генератора нужно куда-то отводить. Например, в атмосферу, для чего на крыше контейнера имеются вентиляторы/радиаторы. Всё бы ничего, но шум от них 90 Дб в 10 м. А ещё в 60…70 м – частный сектор…

    … Сей гимор наблюдал лично – делал проект привязки этой хрени. Смайлик бы – рука/лицо…

    П.Ц. … и извините за многа буков, если что…

    • Woolf:

      А ведь ваша история благополучно разрешилась бы в 90% случаев, если бы заранее составили проект.. И сразу было бы видно, что и как делать. И я могу рассказать подобную историю. Как-то МАЗ начал поставлять автобусы рейсовые (неоплан) с оригинальной немецкой коробкой передач. Все вроде круто, немцы, все дела. Да только оказалось, что та КПП для дальнобоев и междугородних рейсов. А в режиме городских пассажирских перевозок со стократными переключениями в день на светофорах и остановках, сия КПП выдерживает не более месяца-двух. Дурость? Дурость. Все можно было бы решить заранее. Но фишка-то в том, что именно эта КПП стоит на немецких оригинальных неопланах и идею ставить именно её взяли у немцев. Как уж там немцы справляются с её низкой надежностью, я не знаю, а у нас сразу по прибытию нового МАЗа в автопарк, эту коробку демонтировали и ставили российскую аналогичную. Та каталась минимум два года.

      Или вот еще — у нас в РБ нонче модно заниматься экономиями. И нет чтобы экономить на энергосберегающих технологиях, улучшению теплоизоляции в трубах и тому подобными методами. Наше начальство пошло по другому пути. Во первых — конфисковало у всех работников кипятильники, обогреватели и электрочайники. Во вторых, в зимний период снизили температуру в корпусах до 18 градусов (минимально дозволенную). В третьих — повыключали везде «лишний» свет на лестницах, переходах, в цехах.

      Да, энергопотребление сократилось в разы. Сэкономили аж на 10 миллионов рублей (около $3к по тем деньгам). За что и получили премии — директор, главбух, глав. экономист и главный инженер. Все премии в складчину более $10к. Общие потери из-за возросшей заболеваемости и травматизма производственного (низкая освещенность, обледенение) составили еще около $30к.. насколько я знаю — до сих пор так «экономят»…

      ЗЫ извините, что в баксах, просто курсы постоянно меняются, а курс бакса мы постоянно все знаем ))

  5. dasty011:

    Такого жыра у меня на работе хватает. Нет желания комментировать, поскольку в металлургии работаю.
    Пока есть возможность, бью по рукам и по чему помягче. Хорошо, что ещё есть соучастники, обладающие достаточным опытом ломать и выгибать по нужному радиусу прямоугольные извилины выпускников нынешних ВУЗов.
    Не забегая вперёд, хочу надеяться на посмотреть на «развал».

  6. inset05:

    Вроде все так, но что-то мне подсказывает, что активнее всех заниматься «радикальным преобразованием социальной действительности» будут именно те воинствующие невежды, о которых и пишет автор.

  7. Zhgut:

    Всё так. Жаль, что автор обошел стороной ремонтные службы и подразделения. Но может и к лучшему, а то уж совсем мрачно будет. Уровень технической грамотности не просто падает — летит с ускорением в низ! Ремонтники уже давно не «плачут» над решениями руководства — просто смеются. Любую аварию или травму на производстве списывают на рабочего, который работает на данном оборудовании. А ведь если разобраться в каждом конкретном случае, то получится, что виновны совсем не те люди. Так что крупным техногенным катастрофам — быть. В принципе возможные виновники уже обозначены, крайние найдены. Смешно.

  8. Tovbot:

    «В производственный цех на согласование прислали комплект чертежей штампованных поковок со слишком маленькими допусками и припусками на механическую обработку (как объясняли позднее, так было задумано, «чтобы привлечь заказчика»).»

    Это сплошь и рядом. Просто возможно не сделай так — и заказа не было бы вообще. Вот и выкручивались как могли. И самое интересное выкрутились ведь и наверняка даже заработали что-то.